BERDEMLEK

Четверг, 14.12.2017, 15:59
Категории раздела
Мои статьи [10]

Корзина
Ваша корзина пуста

Поиск

Друзья сайта
Block content

Меню сайта

Главная » Статьи » Мои статьи

Русские и татары: общая судьба и общая беда

А.Н.Савельев

Русские и татары: общая судьба и общая беда

Отношение между русскими и татарами осложнено чрезвычайно засоренностью общественного создания и тупиковым состоянием этнополитической науки. Действительно, предельно оскорбительная для русских фраза “потри русского – найдешь татарина” (образ нечистоплотности, двуличности, неестественности) повторяется порой без всякой задней мысли и даже с благим намерением продемонстрировать родство двух народов. С другой стороны, старинная русская пословица “незваный гость хуже татарина” также оскорбляет нынешних татар, которые никак не могут быть отнесены к смысловому контексту пословицы, содержащей указание на “басурманина”. Прежнее общее простонародное именование множества нерусских периферийных народов (“татары”) совершенно нелепым образом переносится в современность – как если бы всех европейцев мы называли бы до сих пор “немцы” или “латиняне”.

Серьезным дестабилизирующим фактором является неверное представление о русско-татарских отношениях как об отношениях равнокачественных субъектов. В действительности, верной позицией было бы полагать, что “русскими” именуется множество близкородственных этносов, сохранивших свои особенные антропологические черты и территориально-культурные локусы, в совокупности с русской общностью городского типа, в значительной степени нивелирующей эти различия. Напротив, татарский народ может быть представлен двумя крупными группами с выраженной (и весьма различной) этнической доминантой – крымские и поволжские татары, плюс городские татары вне мест компактного проживания татар, в значительной степени ассимилированные и составляющие обрусевшую “периферию” татарского этнического ядра.

Оставляя в стороне проблему крымских татар, можно говорить о том, что в Российской Федерации русско-татарские отношения сводятся к трем типам контактов: 1) отношения внутри татарской этнотерриториальной “вотчины” (Татария), где деловые и культурные преимущества татар обеспечены административными методами и этнополитическая ситуация характеризуется этносоциальным расслоением; 2) отношения вне этой “вотчины” в сельской местности, где этническая дифференциация менее заметна, но все же обеспечивает некоторые признаки межэтнического взаимодействия в противовес межличностному; 3) отношения вне татарской “вотчины” в средних и крупных городах России, где этнические различие перестают играть существенную роль, а землячества и религиозные общины скорее имитируют объединение, чем отражают действительное проявление этнической идентичности.

Таким образом русское, достаточно однородное (но многонародное) этническое пространство обнимает татарский анклав, размывая его “периферию”, в которую Татария постоянно поставляет новый этнический “материал”, проходящий неизбежное обрусение (по данным советского периода до половины браков у татар были этнически смешанными, у великороссов – 17%, у русских народов в целом – не более 13-15%). Последнее обстоятельство не может не вызывать недовольства среди провинциальной татарской интеллигенции и у социально слабых слоев татарского сообщества, которые совместными усилиями начинают искать виновника будто бы навязанного им невысокого социального статуса. Эти поиски заканчиваются в этой весьма малочисленной, но политически шумной группе формированием “образа врага”, редко относимого на счет конкретного русского человека, но с уверенностью фиксируемого на русском народе (русских этнических группах и русской нации в целом). Отчужденность от русского большинства и большой культурной традиции закрывают Татарию для процессов модернизации и превращают ее в “маленький Казахстан”, анклавом вклинившийся в Россию, что противоречит интересам большинства татар, но вполне удовлетворяет амбиции этно-номенклатуры и агрессивного альянса провинциальной интеллигенции и маргиналов.

Ответная реакция русского населения Татарии – повышенная неприязнь к доминирующему меньшинству и поиск источника своего незавидного социального положения среди окружающих татар. Так, после “дефолта” 1998 года 15,0% русских в Татарии определенно фиксировали наличие напряженности в межэтнических взаимоотношениях. Среди татар таких было лишь 7,7%. Этническая номенклатура Татарстана подогревала и подогревает этот тлеющий раздор мерами по вытеснению русского языка и местническим этно-культурным протекционизмом, дополненным прямыми этническими привилегиями, вводимыми методами этногрупповой солидарности.

По данным социологических исследований в (Набережные Челны, 1999) 36,7% русских и лишь 6,2% татар считали, что их национальность затруднит продвижение вверх по профессиональной иерархии. Напротив, 15,5% татар и только 5% русских, посчитали, что их этническая принадлежность повышает шансы на должностной рост. Негативные карьерные ожидания русских составляют 62,7% (шансы на продвижение русских считаются менее предпочтительными) 10,2% русских считают, что у русских вообще нет никаких надежд на повышение в должности. Для татар же 83,1% русских видят явные карьерные предпочтения. А вот в обратной ситуации цифра совсем иная – лишь 15,4% татар признают наличие каких-либо предпочтений для русских.

Наиболее показательны ответы на вопрос, “существует ли этническая дискриминация?” Ответы среди респондентов распределились следующим образом:

 

“Да”

“Нет”

1. Татары

21,5

41,5

2. Русские

60,0

18,3

Заметим, что в данном случае конфликтность оценивается гораздо выше, чем в случае оценки межэтнической напряженности, которая относится респондентами к взаимодействию между народами. А в случае, когда речь заходит о дискриминации, претензии направлены скорее к власти, к клановым группировками, осуществляющим дискриминацию. Как показано ниже, русские и татары в целом высказывают очень высокий уровень симпатий друг к другу. Получается, что татары распространяют негативное отношение к федеральной власти с ее либеральным западничеством (а в недавнем прошлом – с интернационал-коммунизмом) на русских, а русские жители Татарии распространяют недовольство этнократической властью и ее сепаратистскими наклонностями - на татар. Власть федеральная “россиянская” и власть региональная “татарстанская” становятся причиной раздора.

Можно обобщить приведенные данные, заключив, что русские в Татарии считают власть чужой для себя, а татары (за исключением, вероятно, тех, кто находится в самом отчаянном положении и проявляет негативизм по любому поводу или же недоволен прорусским “оппортунизмом” татарских властей) – своей. Причем оценка “свой”-“чужой” формируется по этническому признаку только по ряду вопросов, в остальном же русские и татары порой даже не замечают насколько близки из взгляды на жизнь.

Увы, татарские исследователи, “политкорректные” к татарским властям, объясняют эту ситуацию всего лишь капризностью русских, будто бы имевших привилегии в советский период и теперь, якобы, остро переживающих их утрату. Русские становятся виноватыми во всем – и в коммунистическом тупике прошлого, и в либеральном тупике настоящего, а татары (прежде всего татарские номенклатурные “верхи”) выводятся из зоны критики.

Исследователи социальной ситуации в Татарии определили, что значительной дифференциации этнических групп по критерию уровня дохода обнаружено не было. И действительно, по уровню доходов русские и татары имеют практически одинаковую стратификацию. За исключением “хвоста” распределения, который исследователи “не заметили”. Но именно этот “хвост” показывает, что среди татар в Татарии выделилась особо привилегированная группа, которую хотелось бы назвать “татаро-монголы”. Это горстка людей с высокими (3,1% с уровнем дохода свыше 3000 рублей на члена семьи – 1999 год) и сверхвысокими доходами, состоящая практически исключительно из татар.

В целом по России ситуация меняется – доля татар в населении с высоким уровнем дохода оказывается примерно вчетверо меньшей, чем для русских. Данное обстоятельство говорит о достаточно невысоком материальном уровне тех татар, которые лишаются привилегий, предоставленных им в своей “вотчине”, и вынуждены конкурировать за место в жизни наравне с другими мигрантами.

О формировании “татаро-монгольской” номенклатурной касты в Татарии говорит один примечательный факт. Презентационный спецвыпуск парламентского журнала “Российская Федерация сегодня”, посвященный Татарстану, представил более сотни фамилий административных и деловых “верхов” республики. Среди них затесалось лишь три русских фамилии. Притом что русских и татар здесь проживает примерно поровну.

Надо сказать также, что “равенство для неравных” - обрушение материального уровня для всех профессиональных категорий и сведение его к единственному – имеет место не только в Татарии, но и в России. Материальные преимущества групп, связанных со сложными видами труда (наука, высшая школа, высокотехнологичное производство), в основном осваивались русскими, традиционно имеющими большую склонность к такого рода деятельности, чем татары – трудолюбивые и дисциплинированные аграрии и ремесленники. Теперь же “равенство для неравных” трактуется татарскими интеллектуалами как определенный шанс выровнять положение и добиться для татар большей вертикальной мобильности и проникновения в неосвоенные ранее профессиональные группы. Ясно, что в этом случае речь идет о прямой дискриминации русской интеллектуальной элиты и в целом высокопрофессиональных кадров.

Важнейшим фактором, определяющим отношение между русскими и татарами является религиозный фактор.

Об особенностях отношения русского и татарского населения Татарстана и России в целом к конфессиональной принадлежности кандидатов на пост регионального лидера (в % по столбцу) можно судить по таблице:

 

В России

В Татарстане

русские

татары

Русские

татары

Готовы поддержать православного кандидата

33,6

9,3

8,0

2,2

Готовы поддержать кандидата-мусульманина

1,3

19,5

11,3

52,6

Религиозная ориентация кандидата не имеет значения

29,7

62,0

48.3

21,9

Из таблицы следует, что политизация веры среди татар в Татарстане чрезвычайно велика. Татары в Татарии в полтора раза чаще проявляют готовность поддерживать политика-мусульманина, чем русские в России (вне Татарии). В остальной России, где русские православные составляют большинство (более 90% верующих – православные) татары скорее склонны не обращать внимания на религиозную принадлежность. Аналогичная тенденция, но проявленная слабее, присутствует и для русских, проживающих в Татарии – они либо не считают религиозную ориентацию значимой, либо признают право мусульман на власть (примерно в той же доле, что и татары вне Татарии, которые признают претензии на власть со стороны православных).

Еще один вывод из таблицы – татары в нетатарской России и русские в нерусском Татарстане в значительной мере теряют приверженность религиозным мотивам своего политического выбора, при увеличении неполитизированной религиозности. Русские в Татарстане значительно религиознее "российских русских". Так, на вопрос о вере в Бога отвечают "да" 58% русских в России (и 77% татар в России) и 73% русских в Татарии. Как верующих определили себя 39% русских в России (60% татар в России) и 51% русских в Татарии. Как православных определили себя 79% русских в России и 92% русских в Татарии.

Русские и татары дают друг другу достаточно высокие позитивные оценки (отношение “хорошее” или “очень хорошее”, %):

 

Русские

Татары

Русские

98

97

Татары

84

96

Белорусы

94

88

Украинцы

94

89

Определенную асимметрию здесь вряд ли можно считать существенной. (Можно отнести ее также не неточность социологических замеров вблизи границы в 100%). Тем более, что для татар близость с русскими имеет куда большую ценность, чем близость с мусульманскими народами России, а для русских оценка отношений с татарами находится в одном ряду с отношениями с “братьями-славянами”. Из этого можно заключить, что для русских народов татары являются частью единой семьи, и татарское самоощущение соответствует такой позиции, определенным образом отстраняясь от нерусских народов России и сближаясь именно с русскими.

В социально-политической сфере русские и татары практически одинаковым образом испытывают симпатии и антипатии к тем или иным политическим идеям, общественным и государственным деятелям, партиям и т.д. В то же время “больным”, вносящим раздор вопросом для татар и русских является проблема статуса Татарстана. С тем, что Татарстан в будущем должен быть полностью независим и вне России согласились 21% всех опрошенных татар. Полагают, что Татарстан и дальше будет в составе России, 23% молодых (от 18 до 29 лет) и 30% стариков (старше 60), что напротив, он станет полностью независимым государством — 34% и 15%. Парадокс, но в то же самое время к русским молодые татары высказывают “очень хорошее отношение” в 43% случаев, а среди стариков - 30%. Молодые татары также более спокойно смотрят на татарско-русские смешанные браки и даже на обращение татар в православие.

Как отмечают исследователи “идея независимости усваивается вместе с демократическими идеями, как одно из разного рода "свобод", "равенств" и "прав" - право на самоопределение”. В этом смысле антигосударственные настроения среди татарской молодежи можно считать наносными, связанными с массированной либеральной пропагандой, а позитивное отношение к русским – важным ресурсом государственного и национального единства.

Приведенные данные говорят о том, что русские и татары даже в условиях этнократического режима Татарстана, оказываются близки друг другу – вопреки всем попыткам СМИ утверждать обратное. Религиозно-культурные отличия не вносят какой-либо конфликтности в отношения русских и татар (такую конфликтность, напротив, в большей мере можно ожидать от неверующих). Главными же источниками конфликта являются две: 1) привилегированное положение части татар в Татарстане (современные “татаро-монголы”) и сложность адаптации татар-выходцев из Татарстана в остальной России; 2) антигосударственная пропаганда СМИ, подталкивающая татар к сепаратизму, а русских – к снижению оценки татар ввиду проявлений сепаратизма. Бюрократия и журналистика, создав альянс, пропагандируют идею разделенного существования русских и татар.

Таким образом, снятие каких-либо противоречий между русскими и татарами (преимущественно иллюзорных), может состояться в том случае, если государственная политика России будет переориентирована с умиротворения сепаратизма на его подавление, а также с попыток сговора между федеральным центром и этнорегиональными элитами на выстраивание общенациональной политической идентичности сначала в политических элитах, затем – и во всей России. Общероссийская идентичность поставит татар в такое же положение как и другие русские народы, лишив узкую этнократическую группу “татаро-монголов” властных и финансовых привилегий. Тогда “симфония” народов России образует из отдельных народных родников единое русское море, в котором татарская культура будет органичным течением, наряду с множеством других, и найдет себе место в потоке русской городской культуры. Страх ассимиляции исчезнет вместе пониманием, что татарам нельзя ставить себя на один уровень с “русским морем”, что братство народов – это братство разнообразных русских народов и татарского народа.

Напротив, сохранение обособленности татарского культурного источника и политической отделенности татарстанских татар от остальной России этнобюрократическими барьерами, в конце концов приведет к размежеванию русских и татар до той степени, которая проявилась в Чеченской войне. Политика раздора, проводимая руководством Татарстана и либеральной журналистикой, не встречающая достаточного сопротивления со стороны Кремля, – вот главная общая беда русских и татар, многие века живущих в России единой судьбой.



Источник: http://А.Н.Савельев
Категория: Мои статьи | Добавил: berdemlek (06.09.2009)
Просмотров: 2604 | Рейтинг: 1.5/2
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright ТНКАП © 2017
Сайт управляется системой uCoz